Неточные совпадения
Однажды, наскучив бостоном и бросив карты под стол, мы засиделись у майора С*** очень долго; разговор, против обыкновения, был занимателен.
Рассуждали о том, что мусульманское поверье, будто судьба
человека написана на небесах, находит и между нами, христианами, многих поклонников; каждый рассказывал разные необыкновенные случаи pro [за (лат.).] или contra. [против (лат.).]
Тарантьев был
человек ума бойкого и хитрого; никто лучше его не
рассудит какого-нибудь общего житейского вопроса или юридического запутанного дела: он сейчас построит теорию действий в том или другом случае и очень тонко подведет доказательства, а в заключение еще почти всегда нагрубит тому, кто с ним
о чем-нибудь посоветуется.
Исправник посмотрел на меня, ласково потрепал меня по плечу и добродушно промолвил: «Эх, Василий Васильевич, не нам бы с вами
о таких
людях рассуждать, — где нам?..
— Волков — жалко вам, а
о людях вы
рассуждаете весьма упрощенно и безжалостно.
Романтики, глядя на крепости обоих берегов, припоминали могилу Гамлета; более положительные
люди рассуждали о несправедливости зундских пошлин, самые положительные —
о необходимости запастись свежею провизией, а все вообще мечтали съехать на сутки на берег, ступить ногой в Данию, обегать Копенгаген, взглянуть на физиономию города, на картину
людей, быта, немного расправить ноги после качки, поесть свежих устриц.
«А
о том, продолжает, что всякий
человек за всех и за вся виноват, помимо своих грехов,
о том вы совершенно правильно
рассудили, и удивительно, как вы вдруг в такой полноте могли сию мысль обнять.
Рассуждает она
о людях, ей знакомых, очень метко,
рассуждает правильно
о том, что делалось вчера, что будет делаться завтра, никогда не ошибается; горизонт ее кончается — с одной стороны полями, с другой Волгой и ее горами, с третьей городом, а с четвертой — дорогой в мир, до которого ей дела нет.
Но он действительно держал себя так, как, по мнению Марьи Алексевны, мог держать себя только
человек в ее собственном роде; ведь он молодой, бойкий
человек, не запускал глаз за корсет очень хорошенькой девушки, не таскался за нею по следам, играл с Марьею Алексевною в карты без отговорок, не отзывался, что «лучше я посижу с Верою Павловною»,
рассуждал о вещах в духе, который казался Марье Алексевне ее собственным духом; подобно ей, он говорил, что все на свете делается для выгоды, что, когда плут плутует, нечего тут приходить в азарт и вопиять
о принципах чести, которые следовало бы соблюдать этому плуту, что и сам плут вовсе не напрасно плут, а таким ему и надобно быть по его обстоятельствам, что не быть ему плутом, — не говоря уж
о том, что это невозможно, — было бы нелепо, просто сказать глупо с его стороны.
Но Кирсанов
рассуждал о деле не как посторонний
человек, а как участник.
С другими
людьми бесполезно
рассуждать о подобных положениях, потому что эти другие
люди непременно поступают в таких случаях дрянно и мерзко: осрамят женщину, обесчестятся сами, и потом идут по всей своей компании хныкать или хвастаться, услаждаться своею геройскою добродетелью или амурною привлекательностью.
Скоро проснулись остальные
люди и принялись
рассуждать о том, что предвещает эта небесная странница. Решили, что Земля обязана ей своим недавним наводнением, а Чжан Бао сказал, что в той стороне, куда направляется комета, будет война. Видя, что Дерсу ничего не говорит, я спросил его, что думает он об этом явлении.
Что же касается до меня,
человека столетия девятнадцатого, то я, может быть,
рассудил бы и иначе,
о чем вас и уведомляю, так что нечего вам на меня, господа, зубы скалить, а вам, генерал, уж и совсем неприлично.
Эти
люди, или по крайней мере наиболее рассуждающие члены в этом семействе, постоянно страдали от одного почти общего их фамильного качества, прямо противоположного тем добродетелям,
о которых мы сейчас
рассуждали выше.
— Проповедник Бурдалу, так тот не пощадил бы
человека, а вы пощадили
человека и
рассудили меня по-человечески! В наказание себе и чтобы показать, что я тронут, не хочу ста пятидесяти рублей, дайте мне только двадцать пять рублей, и довольно! Вот всё, что мне надо, по крайней мере на две недели. Раньше двух недель за деньгами не приду. Хотел Агашку побаловать, да не стоит она того.
О, милый князь, благослови вас господь!
— Смотри, чтоб не вышло по-моему, — усмехнувшись, продолжал Сергей Андреич. — Не то как же это
рассудить? Сам в
человеке души не чает, дорожит им, хлопочет ровно
о сыне, а от себя на сторону пускает… Вот, дескать, я его на годок из дому-то спущу, сплетен бы каких насчет девки не вышло, а там и оженю… право, не так ли?.. Да ты сам просился от него?
—
Рассуждать о возможной полезности
людей, не принесших еще никакой существенной пользы, действительно неловко.
Белинский-то — хоть я и позабывал у него многое —
рассуждает ведь тут
о человеке нравственно развитом, а вы, шуты, сейчас при своем развитии на человечество тот мундир и хотите напялить, в котором оно ходить не умеет.
Рассуждала она решительно обо всем,
о чем вы хотите, но более всего любила говорить
о том, какое значение могут иметь просвещенное содействие или просвещенная оппозиция просвещенных
людей, «стоящих на челе общественной лестницы».
Он застал ее с матерью. Там было
человека два из города, соседка Марья Ивановна и неизбежный граф. Мучения Александра были невыносимы. Опять прошел целый день в пустых, ничтожных разговорах. Как надоели ему гости! Они говорили покойно
о всяком вздоре,
рассуждали, шутили, смеялись.
Я не смею задуматься, — не говорю
о том, чтобы
рассуждать вслух, —
о любви,
о красоте,
о моих отношениях к человечеству,
о природе,
о равенстве и счастии
людей,
о поэзии,
о Боге.
Конечно, ближе бы всего ей было сказать Аггею Никитичу
о своей нужде, но это до того казалось совестно Марье Станиславовне, что она проплакала всю ночь и утро,
рассуждая так, что не ради же денег она полюбила этого
человека, и когда к ней вечером пришел Аггей Никитич, она ему ни слова не сказала
о себе и только была грустна, что заметив, Аггей Никитич стал было расспрашивать Марью Станиславовну, но она и тут не призналась, зато открыла Аггею Никитичу причину ее печали Танюша.
Миропа Дмитриевна, по своим отдаленным соображениям, сочла нужным познакомиться с Рамзаевыми и посредством лести и угодливости в два-три визита просто очаровала откупщицу и, сделавшись потом каждодневной гостьей ее, однажды принялась
рассуждать о том, как трудно жить
людям бедным.
— Вот
люди! — обратился вдруг ко мне Петр Степанович. — Видите, это здесь у нас уже с прошлого четверга. Я рад, что нынче по крайней мере вы здесь и
рассудите. Сначала факт: он упрекает, что я говорю так
о матери, но не он ли меня натолкнул на то же самое? В Петербурге, когда я был еще гимназистом, не он ли будил меня по два раза в ночь, обнимал меня и плакал, как баба, и как вы думаете, что рассказывал мне по ночам-то? Вот те же скоромные анекдоты про мою мать! От него я от первого и услыхал.
Что было дальше — я не помню. Кажется, я хотел еще что-то спросить, но, к счастию, не спросил, а оглянулся кругом. Вижу: с одной стороны высится Мальберг, с другой — Бедерлей, а я… стою в дыре и
рассуждаю с бесшабашными советниками об «увенчании здания»,
о том, что
людей нет, мыслей нет, а есть только устав
о кантонистах, да и тот еще надо в архиве отыскивать… И так мне вдруг сделалось совестно, так совестно, что я круто оборвал разговор, воскликнув...
Ибо это вопрос человеческий, а здесь с давних пор повелось, что
человеку о всех, до
человека относящихся вопросах, и говорить, и
рассуждать, и писать свойственно.
Такие аргументы могли иметь силу только для
человека, который пришел домой, высказал этот аргумент отцу, а тот ему: «Как ты смеешь, дурак,
рассуждать о подобных вещах!
«Да, это было бы так, если бы все
люди разом поняли, что всё это дурно и не нужно нам», — говорят
люди,
рассуждая о зле жизни людской. «Положим, один
человек отстанет от зла, откажется от участия в нем, — что же это сделает для общего дела, для жизни
людей? Изменение жизни людской делается всем обществом, а не одиночными
людьми».
И дома, и в поле, и в сарае я думал
о ней, я старался понять тайну молодой, красивой, умной женщины, которая выходит за неинтересного
человека, почти за старика (мужу было больше сорока лет), имеет от него детей, — понять тайну этого неинтересного
человека, добряка, простяка, который
рассуждает с таким скучным здравомыслием, на балах и вечеринках держится около солидных
людей, вялый, ненужный, с покорным, безучастным выражением, точно его привели сюда продавать, который верит, однако, в свое право быть счастливым, иметь от нее детей; и я все старался понять, почему она встретилась именно ему, а не мне, и для чего это нужно было, чтобы в нашей жизни произошла такая ужасная ошибка.
Разумеется, есть общие понятия и законы, которые всякий
человек непременно имеет в виду,
рассуждая о каком бы то ни было предмете.
Глафира-нигилистка и Глафира-спиритка не верила ни в Бога, ни в духовное начало
человека, но игра в спиритизм, заставлявшая для вида
рассуждать о независимой природе духа, развила в ней нечто такое, что она могла принимать как казнь за свое шарлатанство.
— Потому что я решительно не думаю, чтобы кто-нибудь путный
человек мог не в шутку
рассуждать о таких вещах, как видения.
Бастрюков в это утро находился в умилительно праздничном, проникновенном настроении. Он не
рассуждал о приказе и едва ли запомнил его подробности, хотя слушал, затаив дыхание, но он чувствовал всем своим существом, что случилось что-то очень значительное и хорошее, что правда взяла свое, и радовался за «
людей», что им станет легче жить, радовался, что бог умудрил царя, и на молебне особенно горячо за него молился.
Провозглашение это возникло при следующих условиях: Вильям Ллойд Гаррисон,
рассуждая в существовавшем в 1838 году в Америке обществе для установления мира между
людьми о мерах прекращения войны, пришел к заключению, что установление всеобщего мира может быть основано только на явном признании заповеди непротивления злу насилием (Мф. V, 39) во всем ее значении, так, как понимают ее квакеры, с которыми Гаррисон находился в дружеских сношениях.
Смотрят
люди на предмет различно, но как те, так и другие и третьи
рассуждают о войне как
о событии совершенно не зависящем от воли
людей, участвующих в ней, и потому даже и не допускают того естественного вопроса, представляющегося каждому простому
человеку: «Что, мне-то нужно ли принимать в ней участие?» По мнению всех этих
людей, вопросов этого рода даже не существует, и всякий, как бы он ни смотрел на войну сам лично, должен рабски подчиняться в этом отношении требованиям власти.
Странны
люди, собирающиеся в конгрессы, говорящие речи
о том, как ловить птиц, посыпая им соли на хвост, хотя они не могут не знать, что этого нельзя делать; удивительны те, которые, как Мопассан, Род и мн. др., ясно видят весь ужас войны, всё противоречие, вытекающее из того, что
люди делают не то, что им нужно, выгодно и должно делать, оплакивают при этом трагизм жизни и не видят того, что весь трагизм этот прекратится тотчас же, как только
люди перестанут
рассуждать о том,
о чем им не нужно
рассуждать, а начнут не делать того, что им больно, неприятно и противно делать.
Совестно видеть, что государственные
люди,
рассуждая в нынешнее время
о клеймах, ставят их опять на лицо с корректурною поправкою; уничтожая кнут, с неимоверной щедростию награждают плетьми, которые гораздо хуже прежнего кнута, и, наконец, раздробляя или, так сказать, по словам высочайшего указа, определяя с большею точностью и род преступлений и степень наказаний, не подумали, что дело не в издании законов, а в отыскании средств, чтобы настоящим образом исполнялись законы.
Во всем, что вы говорите, я вижу с утешением заботливость вашу
о будущности; тем более мне бы хотелось, чтоб вы хорошенько взвесили причины, которые заставляют меня как будто вам противоречить, и чтоб вы согласились со мною, что
человек, избравший путь довольно трудный, должен
рассуждать не одним сердцем, чтоб без упрека идти по нем до конца.
Но на вторых часах, когда отец Захария был в низшем классе, сей самый мальчик вошел туда и там при малютках опроверг отца Захарию, сказав: „А что же бы сделали нам кровожадный тигр и свирепая акула, когда мы были бы бессмертны?“ Отец Захария, по добрости своей и ненаходчивости, только и нашелся ответить, что „ну, уж
о сем
люди умнее нас с тобой
рассуждали“.
— Дураки вы все, вот что… Небось, прижали хвосты, а я вот нисколько не боюсь родителя… На волос не боюсь и все приму на себя. И Федосьино дело тоже надо
рассудить: один жених не жених, другой жених не жених, — ну и не стерпела девка. По человечеству надо
рассудить… Вон Марья из-за родителя в перестарки попала, а Феня это и обмозговала: живой
человек о живом и думает. Так прямо и объясню родителю… Мне что, я его вот на эстолько не боюсь!..
Елена Павловна для него была олицетворением тех пустых
людей, которые
рассуждали не только
о науках, поэзии, но и об управлении
людей, воображая, что они могут управлять собою лучше, чем он, Николай, управлял ими.
Лидия. Нет, вы именно комедии желаете. Вы делаете мне предложение, — я изъявляю согласие; чего же вам еще? Вы меня любите, вы только должны быть бесконечно счастливы, а не
рассуждать об обязанностях. Свои обязанности всякий должен знать про себя.
О том, как жить,
рассуждают только
люди бедные, которым жить нечем.
Перед «отмщением» Толстой преклоняется не «в страхе и недоумении», не как перед высшею тайною,
о которой
человек не смеет
рассуждать.
Он не
рассуждал об этой загадке, вызывавшей в сердце его тревожное чувство, — он не умел
рассуждать; но стал чутко прислушиваться ко всему, что
люди говорили
о жизни.
Гавриловна. То-то вот, ты говоришь, примеры-то? Лучше бы она сама хороший пример показывала! А то только и кричит: смотри да смотри за девками! А что за ними смотреть-то? Малолетные они, что ли? У всякого
человека свой ум в голове. Пущай всякий сам
о себе и думает. Смотрят-то только за пятилетними, чтоб они не сбаловали чего-нибудь. Эка жизнь девичья! Нет-то хуже ее на свете! А не хотят того
рассудить: много ли девка в жизнь-то радости видит! Ну, много ли? — скажи.
Но вот мало-помалу дело прояснилось и приняло другой оборот: передовым
людям понравилось на дереве; они
рассуждают очень красноречиво
о разных путях и средствах выбраться из болота и из лесу; они нашли даже на дереве кой-какие плоды и наслаждаются ими, бросая чешуйку вниз; они зовут к себе еще кой-кого, избранных из толпы, и те идут и остаются на дереве, уже и не высматривая дороги, а только пожирая плоды.
Рассуждать не наше дело; да и
рассуждать не
о чем — дело настоящее: царство без воинства,
человек без руки, конь без ног — одна стать.
— Я не понимаю твоих рассуждений, Степа! — вскричала я. — Когда
человек тонет, стыдно
рассуждать о тонкостях и задавать себе вопрос:"Имеешь ли ты право спасать его или нет?"
— Что же? —
рассуждала она, — верно, я в графе немножко ошибалась: он, кажется,
человек с хорошим
о себе понятием: ни сам не шутствует и других в шуты не наряжает. Это мне нравится.
В своих рассуждениях
о людях княгиня была осторожна: у нее была поговорка, что «рассуждение сродни осуждению», и потому она пространно ни
о ком не любила
рассуждать, особенно же
о тех, кто показывал ей какое-нибудь недружелюбие (хотя таких было очень мало).
— Ну да, про На-по-леона. Мы с ним все про философию
рассуждали. А знаешь, мой друг, мне даже жаль, что с ним так строго поступили… анг-ли-чане. Конечно, не держи его на цепи, он бы опять на
людей стал бросаться. Бешеный был
человек! Но все-таки жалко. Я бы не так поступил. Я бы его посадил на не-о-би-таемый остров…